Биткойн – это не только новый хайп…

Биткойн – это не только новый хайп…

25.12.2017
На ежегодной партнерской конференции Дистрибьюторской компании MICS участники задали приглашенным экспертам вопрос о том, как последние относятся к биткойну.

Эксперты предложили посмотреть на это явление не только как на новое слово (на самом деле, не такое уж новое)в лексиконе или новую технологию, а как на одну из составляющих макроэкономики.

«Если говорить с академической точки зрения, а не как о каком-то хайпе, то надо понимать, что биткойн — это частный случай частных денег», — отмечает советник по макроэкономике гендиректора «Открытие Брокер», эксперт по макроэкономике, доцент РАНХиГС, Сергей Хестанов.

Идею о возможности существования негосударственных денег, эмитируемых и используемых в обращении частными институциональными субъектами, высказал в своей книге «Частные деньги» (в середине 1970-х г.) австрийский экономист, лауреат Нобелевской премии Фридрих фон Хайек[1]. Эта теория оказалась, с одной стороны, очень простой, а с другой — очень красивой. В своей работе фон Хайек предлагает денационализировать деньги, так как, по его мнению, государственная монополия в области эмиссии денег вредна для общества.

Австрийский учёный предположил (именно предположил, так как на тот момент его труд был всего лишь теорией), что достичь денежной стабильности можно за счет создания системы, основанной на конкуренции параллельных частных валют. По его мнению, валюта — это обычный коммерческий товар, который будет производиться рыночным способом.

Подобно тому, как конкуренция между обычными товарами способствует улучшению их потребительских свойств и отбраковке низкокачественной продукции, конкуренция между частными валютами позволит убрать с рынка плохо обеспеченные и плохо управляемые валюты. Останутся только те валюты, которые будут наилучшим образом выполнять функции денег.

«Фридрих фон Хайек задавался вопросом, почему большая часть потребительских товаров, занимающих определенную долю на рынке, такая качественная (имелось в виду соотношение цена-качество)? — поясняет суть теории Сергей Хестанов. — И сам же себе отвечал — потому, что на рынке есть конкуренция. Можно сделать плохой товар, но при наличии на рынке хороших товаров никто не будет покупать плохой, а его производитель разорится и уйдет с рынка. И единственный товар, который, по теории фон Хайека, государство насильно заставляет нас „покупать“, независимо от его качества — это валюта».

Причем, как отмечают эксперты, еще со времен античности все правительства, всучавшие валюту, пытались еще и найти способы с этой валютой мухлевать.

«Не надо думать, что инфляция — это примета нашего времени, — предостерегает Сергей Хестанов. — Еще в античные времена, когда деньги были металлические, правители находили разные способы „портить“ монеты (либо в сплав добавляли медь вместо серебра, либо обрезали монеты с краев). Но те же самые правители требовали, чтобы все платежи в казну были внесены полновесной монетой. Так вот, возвращаясь к теории частных денег, Фридрих фон Хайек предложил, что у любого хозяйствующего субъекта есть право выпуска собственных денег. Понятно, что валюта, выпушенная Василием Пупкиным, вряд ли сможет заинтересовать какой-то широкий круг потребителей (даже друзья Василия вряд ли с энтузиазмом бросятся ее покупать). А валюта, выпущенная какой-то крупной корпорацией, вполне может оказаться привлекательной для отдельных клиентов. Таким образом, в условиях конкуренции на рынке останутся только те валюты, которые будут самыми качественными, т.е. иметь близкую к нулю инфляцию по тому активу, которым занимается компания, выпустившая их в обращение. А так как на рынке присутствует очень много интересных для потребителя активов, то и частных валют, „привязанных“ к этим активам, тоже может быть очень много».

Заметим, что во многих странах выпуск частных денег либо запрещён законом, либо строго регламентирован. Так, в Шотландии и Северной Ирландии государство лицензирует частные банки для выпуска собственных бумажных денег. В Австралии обращение частных денег было запрещено специальным правительственным указом в 1910 г. В США частные деньги формально разрешены, но с существенными ограничениями. В частности, они не должны внешне напоминать доллар, должны иметь номинал больше доллара и облагаться подоходным налогом (подобные ограничения номинала основаны на законе Коперника-Грешема[2] и ставят официальный доллар в более выгодные условия обращения).

Заметим еще, что в недрах интернета можно найти информацию о том, что для преодоления экономического кризиса в 2009 г. в США была вновь активизирована система альтернативных денег, в результате чего в ряде городов муниципалитеты начали печатать собственную валюту.

Но вернемся к теории Фридриха фон Хайека. В своих рассуждениях ученый предположил, что в реальности смогут выжить от нескольких десятков до нескольких сотен валют. Они будут разные (потому что кому-то нужна валюта стабильная к унции золота, кому-то — к серебру, кому-то — к кВт-часу электроэнергии... к тонне пшеницы, к баррелю нефти и т.д.), так как неких стандартных активов можно найти на рынке от нескольких десятков до нескольких сотен. Соответственно и валют на рынке будет столько, сколько на нем существует интересных активов. А дальше в результате конкуренции на рынке останутся только те валюты, инфляция которых будет близка к нулю.

Кстати, в США задолго до выхода в свет книги австрийского ученого, в период так называемой «Свободной банковской эры» (который продлился с 1837 по 1866 гг.), было выпущено около 8000 различных видов денег, эмитентами которых выступали отдельные штаты, муниципалитеты, частные банки, железные дороги, магазины, рестораны, церкви и даже отдельные индивиды. Организации того времени, выпускавшие деньги, получили название «рискованные банки» (wildcat banks).

Примером частных денег, привязанных к активу, может служить и «Итакский час» — местная валюта, которая с 1991 г. используется в городе Итака (США). Один «итакский час» оценивается в 10 американских долларов (правда, в некоторых случаях курс подлежит обсуждению) и рекомендуется как средство платежа за один час работы одного человека.

«И вот теперь, когда на рынок вышли криптовалюты (их уже несколько десятков, просто биткоин самый известный), все больше фактов говорит о том, что теория, высказанная фон Хайеком, — не утопия, а, возможно, вполне жизнеспособная модель мира», — отмечает Сергей Хестанов.

В настоящий момент правовой статус криптовалют, в частности системы «Биткойн», значительно различается в разных странах. Например, в Германии и Японии криптовалюты являются легальным средством расчётов (наравне с векселем или чеком). В других странах (например, в Китае) операции с биткойнами запрещены для банков, но разрешены для физических лиц, при этом Китай является лидером в области майнинга. В Швейцарии на криптовалюты действуют такие же правила, как и на иностранные валюты, и эта страна считается одной из самых благоприятных для Bitcoin-стартапов и общественных блокчейнов. Не существует и единого мнения и о том, являются ли криптовалюты формой денег. В большинстве случаев они пока признаются лишь «цифровым товаром».

Кроме того, многие экономисты считают криптовалюты спекулятивным пузырём. Бывший глава ФРС США Алан Гринспен в интервью агентству Bloomberg (2013 г.) заявил, что считает «Биткойн» «пузырём», так как, по его мнению, биткойны не имеют никакой реальной ценности. Австралийский экономист Джон Квиггин считает биткойны приемлемым инструментом расчётов вместо бартера, но неподходящим на роль финансового актива: «Базовая стоимость активов должна либо формироваться их альтернативным использованием (как альтернативная стоимость у золота или серебра), либо их доходностью (как дисконтированная стоимость у акций или облигаций). Но у биткойна подобных источников стоимости нет. Если торговцы откажутся принимать биткойны в качестве оплаты за товары и услуги, их стоимость станет нулевой. Именно отсутствие вариантов продуктивного использования биткойнов или потока доходов делает их цену исключительно спекулятивной».

Квиггин считает, что рано или поздно цена биткойна достигнет своего истинного значения — нуля, но невозможно сказать, когда именно это произойдёт. Роберт Шиллер, лауреат Нобелевской премии по экономике (2013), так же считает, что биткойн «демонстрирует многие из характеристик спекулятивного пузыря».

«Пока биткойн из трех базовых функций денег (средство платежа, мера стоимости, накопление богатства) выполняет только одну, — объясняет Сергей Хестанов. — С первой он прекрасно справляется, а вот вторая и третья не работают совсем, так как стоимость биткойна, мягко говоря, нестабильна, да и того, что произойдет с этой криптовалютой через несколько лет, тоже никто не знает. На нынешнем витке развития криптовалюта очень напоминает самолет братьев Райт. Это был огромный прорыв в общем отношении людей к своим возможностям, но с практической точки зрения этот маломощный и неустойчивый агрегат был вообще непригоден для полетов. Но ни в коем случае нельзя умалять значение этого изобретения для всей истории человечества. Ведь именно этот „недосамолет“ показал принцип управляемого полета, зная который, очень быстро, менее чем за 10 лет, их изобретение из игрушки вросло в целую индустрию.

И это очень похоже на то, что сегодня происходит с криптовалютами. Мне кажется, что прорыв в этой области произойдет тогда, когда за их выпуск возьмется любая крупная транснациональная корпорация. И, по большому счету, неважно, кто в этой истории будет первым. Любая транснациональная корпорация, у которой есть свой стандартизованный актив, может выступить на этом рынке провайдером. Причем, стоит это сделать кому-то одному, тут же этой темой заинтересуются и все остальные».

В России на 2017 г. никаких ограничений на использование биткойнов нет. Необходимость регулирования в цифровых децентрализованных активов в позитивном ключе предлагали Президент России Владимир Путин, зампред Центробанка Ольга Скоробогатова, глава Сбербанка Герман Греф, первый вице-премьер Игорь Шувалов. К 2017 г. заметно смягчил свое мнение о криптовалютах заместитель министра финансов Алексей Моисеев (от предложения ввести наказание за использование криптовалюты до заявлений о том, что стоит считать криптовалюту финансовым активом). В сентябре 2017 г. на Московском финансовом форуме по этой теме высказалась и глава Банка России Эльвира Набиуллина: «Использование криптовалют как денежных суррогатов активно предлагается для расчета за товары и услуги. На наш взгляд, это имеет в качестве риска подрыв денежного обращения, и, конечно, мы использование криптовалют как денежных суррогатов допускать не будем».

В настоящий момент правовой статус криптовалют в РФ обсуждается. ЦБ и Минфин занимаются разработкой предложений по их легализации в РФ. Глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков сообщал о подготовке концепции проекта закона об обороте криптовалют.

Сергей Хестанов считает, что у российских монетарных власти есть свои причины резко отзываться о криптовалютах. Скорее всего, по его мнению, ее стоит искать в том, что после введения криптовалют в обращение, государство может потерять значительную долю налоговых платежей: «Так, в России примерно треть налогов составляет НДС. И как только хотя бы процентов 10-20 платежей уйдет в зону криптовалют, это будет означать, что государство лишится этого самого НДС. И я подозреваю, что когда на рынке появятся работающие криптовалюты, изменится сама структура налогообложения. Предполагаю, что она вновь станет такой, какой была до первой мировой войны. Тогда во многих странах не было ни налога на прибыль, ни НДС, зато были налоги на землю, на лошадей, на недвижимость и т.д.». И в этой ситуации было бы очень интересно понять, какие отрасли выиграют, а какие проиграют от такого изменения в налогообложении. Ведь это понимание может впрямую указать на перспективные направления для инвестиций«.


[1] Примерно в то же время, независимо от фон Хйека теорию частных денег сформулировал и Б.КЛайн в своей статье Competitive Supply of Money для «Journal of Money, Credit, and Banking».

[2] Впервые постулаты данного закона были описаны в 1526 г. в трактате «О чеканке монет» польским астрономом, экономистом и математиком Николаем Коперником. А окончательно он был сформулирован в 1560 г. английским финансистом Томасом Грешемом. В зависимости от ситуации, закон имеет несколько формулировок:

«Деньги, искусственно переоценённые государством, вытесняют из обращения деньги, искусственно недооценённые им».

«Дешёвые деньги будут вытеснять дорогие деньги».

«Деньги, с которых можно не платить налоги, вытесняют деньги, с которых налоги платить необходимо».

«Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие, если обменный курс устанавливается законом».

Возврат к списку